55.
Ты вот что: придумывай разные забавные слова и словечки,
то есть словотворчествуй!

Это всё называется каламбур. То есть шутки шутить с помощью кривляния языка. Вот тут один у нас всё так шутку шутит: «Я, говорит, калом — бур, а телом — бел, хахаха». То есть ты понял в чём зерно? А зерно в амбаре, хахаха! То есть опять шутка. То есть ты понял в чём соль? А соль-то в солонке, хахаха. То есть опять шутка, ну, да ладно, хватит уже, а то ты там так живот и глотку нахохочешь, что просто на полу лежишь и примитивно булькаешь. А мне тебя жалко, ты парень толковый вроде, хотя и есть у тебя один больной недостаток, то есть ты тупой, как кнопка, и кривлять языком ты не способен. Ты языком только мороженку трогать можешь, да и то весь жакет уделаешь, так как капает и хлюпает у тебя како бычно отовсюдо.

И уж коли ты таковой неспособный, будет у нас с тобою, как в Красной Армии: «Не можешь — научим, не хочешь — заставим то есть».

К напримеру, главная метода быть калом бурым это тихонько менять буквени в словесяхъ: или добабить одну-другую, или, вполоборот, одну-две укокать, извести то есть. От этого и происходит всё буйное взвеселие.

Вот, есть лётчицкое ремесло, а есть такая работа, называется бортмеханик. Давай добабим буквеню всего лишь одну, и получим весёлое словечко — «абортмеханик». То есть прелесть. Кто услышит — сразу изменяет тип лица, разно его кривит и говорит хахаха. То есть смех.

Или вот есть такое русское народное словечько «отсебятина», то есть когда кто буровит что попало, будто на него бред святого Цурюпы напал. И вот изымаем одну буквень, дополняем дополнительный значёк, и имеем безобразную по сути, но прекрасную по смыслу словарную монстру — «отъебятина» (это что такое?.. Догадывайся сам, гусь свинье не ответчик).

А можно словарно шутить и просто так, будто ты говоришь какую-нибудь древнюю мудрость, а на самом деле полный кошмар бессмысла. Вот так можно: «Скажи мне, кто ты, и я скажу тебе, кто я!» (хахаха). Или вот: «Наш лозунг — «Нет наркотиков!» Или вот ещё один лозунг немецких коммунистов: «Рот в рот!» Можно птичку яркую вздразнить: «Попугайка, в попе гайка!» И опять обильное звукование горлушком, и опять весёлые потасовки.

А что уже касаемо по-действительному новых словечков, тут главный принцип — звукоподорожание, то есть вот птица дикая говорит ку-ку, таковое ей и имечко, то есть кукушка. Или вот ты там сидишь, и из подтебя слышится ка-ка, то есть ты выделяешь какашку. Из того принцыпа исходя, можно всяческое веселие творить, пример тому: кошечка — мяука, собачька — рычалка, тигрик — полосатик, кит — тоже полосатик.

Да и воообще, чего хочешь, того и говори. Вот выйди к людям, поклонись в пояс, и кричи: «Кворум бар, дактилофаги! Кворум бар, синильга, и ты, репейный транзистор! Харвилу мокабра, ыы гузнобряк-гузнобряк!» И люди, могут быть, тебе скажут: вот, ты говоришь весёлые словечки. И нам оттого прямо таки эх как! Ещё давай.

И с той поры станешь ты по Москве скакать-бродить, яко Василий Блаженный, то есть верига, рубище и всеобщее почитание. Чего хочешь неси, ко всякому твоему словечку будут слушать и уважать. Вот ты, к примеру, застыл посреди Красной площадки, звякнул цепками своими, и вдруг как зачастил: «Lullaby, Lullaby, Lullaby! Конотоп, Конотоп, Конотоп! Шломбер-бомбер! Овцовый кутак! Репный конденсатор!» А рядом с тобою твой же штатный трансляйтор народу благостно переводит: «Спи, украинский город Хронотоп! В скором времени огромная бомба падёт на тебя, и настанет тебе каюк-хана!» Что же касаемо последней фразицы, — это как бы твоя визитная карточка-погоняло будет быть.

Вот, помрёшь когда, сам перзидент Пукин твой гробок на собственном загрифке потащит к новой пристройке Покровского собора, и с тою поры будет это богоугодное место именоваться в широкой народной массе не иначе, как «Храм Пантеона Триждыблаженного» Это ли не хорошо? Это ли.

Так что лежи-полёживай на своей двухъяростной кроватке, и учись слова шутить. Это тебе будет развивание мозговых тканей и весёлый популяр среди простых обувателей.

Гвардейко-утейко.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!