54.
Ищи радостные развлекательные моменты даже в самом паскудном деле, Пантеон!

Это тебя спасёт, это тебя возвысит, я тебе говорю.

Ты только пошевели умом, сколько всяческих занятий нам как ножик острый к горлышку души!

С каким тяжким и надзадным скрыпом мы порою работу работаем! Это же каторга, а не весёлое созидание, как нам предки завещали!

Скажем, вот, жена тебя утром почистила, как коня, и говорит: «Иди-ка ты валуны-камешки потаскай, и чтобы к обеду у нас во садочке было как у японов, то есть ихний антураж и икэбанка!» И вот ты выходишь во садочек свой, и начинаешь тяжко и подневольно таскать камушки, а каждый чуть ли не сто пудов, про фунты я тебе даже не намекаю. Вот ты весь уже взмок, усрался, изнемог, даже жена из окошка плачет, дескать, как ему неловко! А ты бочком, рачком, а всё ж тащишь эти самые булыжины, весь сам в кровавую пятнушку и в гумусе. В голове твоём лишь неистощимая на выдумки тоска и глухая, как пень, неприязнь к стране доходящего солнца.

Нет, говорю я тебе, генерал ты песчаных барьеров, ты эту самую тоску и печать с себя стряхни. Ты должен понять, что камушки тебе всё одно таскать, иначе жена опять в подпол загонит и будет в щёлку кричать гнида, падла, соска сдутая и прочие для тебя негодные словечки. А тебе там зачем без обеда жить в холоде и мокрицах? Нет.

Тогда ты по ходу своей каторги займись как бы минералогией, то есть между делом поглядывай на камушки, учи ихнюю структуру, вот тебе базальты, вот кварциты, вот пещаники, а это и вовсе какушка какая-то окаменевшая от горя. Найдёшь скажем агатку, ты присядь вроде бы передохнуть да пёрышки постричь-почистить, а на самом деле пилочкою вострою сделай ровненький распил, чтобы все агаткины жилочки стали видны людям. Ты жене покажешь, она может себе зделает ожиренье или бранзулетку.

Или вот ещё подумай так: едрёна-вавилона, ведь таковые камушки уже миллион лет валяются где ни попадя, я же лишь гость на этой планетке скорби. То есть философия, скепсис и тут же высшие соображения. Так вот за день голову надумаешь, камушков поищешь, глядь — жена из окошка уже лыбится, говорит, я чисто японка, какая красивая у тебя получилася штука! То есть вместо того, чтобы тужиться до надрыва, ты денёк провёл правильно, к тому же и мускул себе зделал толще и упруже.

И так везде. Вот к тебе сосед ломится, пойдём, говорит, кошек давить. А ты ведь это дело не хочешь, то есть не ко двору тебе кошек давить. А сосед всё своё гнёт и нахваливает: пойдём, пойдём, говорит, пару-тройку задавим, да и тело с концом! Ну, ты и идёшь, скрипя сердцем, дескать, и когда это всё кончится? Что ни день, всё давим и давим.

Ну вот, поймали вы кошку какую-то хрипатую и царапкую, пора вроде бы и давить. У тебя из глазок и прочих дырок аж брызгает от жалости к таковой обречённости местной фауны, и ты готовишься уже сам как бы удавиться.

И вот в тот этот самый момент вдруг замечаешь, что кошка неизлечимо больна, что у ней митральный клапан стучит или там холестерина пережрала от таковой своей бедности, то есть не жилица. Тогда ты соседу так в ушко: а давай зделаем котейке полостную операцию ножиками, это ж намного поучительнее и слаще, чем просто так придушить? Сосед тогда сбегает куда надо, принесёт несессер со всякими там шприциками-ланцетниками, и вот вы прямо на травке усевшись, стали кошку лечить, то есть потрошить как бы, а на самом деле чтобы ей стало хорошо. Сосед аж зашёлся от возбуждения, а ты ему строго-настрого рявкаешь: скальпель, зажим, тампон! И он как собачёнка передом тобою ёзрает и юлит. И вот час, другой, ты клапан почистил, зашил как надо, и говоришь: Дескать, иди, кыса с пысою, ты теперь ещё лет сто поскачешь, да нет, намного больше, даже меня переживёшь! А сосед уж так вивисекцию полюбит после, что в скорости ни одной больной скотины в округе не отыщется, всех вылечит, всех на ногу поставит. А кого нет, — так, знать, эксперимент не дался.

То есть любое занятие можно превратить в самое любимое как прямо наркотики.

Вот ты не любишь зубов чистить. Говоришь, что за бестолковое шоркание, лутше лишний раз на беде посидеть, чем зубов шоркать. Тогда я тебе наприсоветоваю поступить противно, то есть в один судьбоносный денёк вырви себе чёртовой бабушке все свои зубцы. Конечно поначалу радостен будешь и упоён: чего ж теперь чистить, ежели нечего? То есть жена пыхтит, упирается, порошка пуды тратит, щётки свои мочалит, а ты хохотаешь, дескать, прощевай, бестолковое шорканье, здраствуй, экономия ресурса порошка и лишние минутки утреннего сновидения! А потом как-то навалит на тебя какая-то грустнота, будто потерял что-то до одури дорогое хорошее и ценное. Со злобою ты будешь пожирать глазками своими когда жена будет грызть очередной мосол, а перед тобою на блюдичке творожок да кашка, кашка да творожок. На сухарь завалящий будешь смотреть, будто это что-то такое, а не сухарь завалящий. Потом кто к тебе гостем не придёт, первый вопрос: а где тут у вас порошок да щёточка, инда хочу зубец похолить? А ты — шамк, шамк, шамк, а тебе и сказать-то как да что? Страдание. Начнёшь потихонечку по утрам как бы имитировать чистку зуба, но через это имитаж только что изойдёшь на слёзки и недоумение. И даже тот факт, что у Гёте в 60 лет уже не было ни единого зуба, вызовет у тебя лишь жалкое желчное беззубое улыбание.

Так ты, глядишь, ум себе поправишь, глядишь, пойдёшь к какому-там дантисту, который тебе все зубки и ввернёт, только железные, конешно, то есть белого металла. И вот начнётся у тебя весёлая и беззаботная жизнь, как в раю то есть. К тому же чистить зубки теперь можно будет более качественно, то есть предварительно изъяв их из чрева рта.

То есть понял? Всё, что хочешь, можно превратить в милую затейливую игру-семинар.

Вот забрался ты как-то на черёмушку, нажрался до отвала зелёных ещё ягодок да с костьми. А поутру случился у тебя ужасный ступор, то есть вроде бы надо отдать природе должок в виде фекала, ан нет! даже жена такой испук сделала, что схватила кошёлку, да и ускакалась куда-то, то есть от греха как говорится.

И вот ты сидишь и тужишь копчик, дескать, let's go! А оно нет, час, другой, третий, уже висок надулся, уже глазки все как бы лопнутые, уже совсем пропадай.

Тут-то и пора улыбнуть перекушеный роток и начать увлекательную военно-спротивную игру. То есть возьми клизомку махонькую, литровочку, и представь себе, что это вовсе не клизомка, а боевая машина пехоты. А там, вместо ромашкового навара, сидит баталион морской пехоты США, который должен освободить наших военнопленных, страждущих, так сказать, в жопе, а военнопленные, стало быть, это то самое говно, которое ты и тужишь. То есть вместо того, чтобы просто засунуть в дыру и прополоскать кишочки, ты теперь как будто играешь в героических солдатиков. Раз, два, — и вот все боевые товарищи на свободе, все радуются и рукоклещут. Вот, ладно, а то заболтал я тебя, а у тебя всякие дела, так что ты иди.

Гвардей — предсказатель дождей.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!