52.
То есть грешить можно, Пантеон, но только грешить надобно правильно!

То есть как ты сморкаешь нос? Ты нос сморкаешь, как последний скотина. Вот ты набычился, как конь, дескать у меня в носе некругло стало и надо чтобы зделать высморк. Потом, значится, пальцы стал искать, каковые попригоднее для этой склизкой миссии. И вот выбрал два, это те, который побольше, и который поуказательнее, и. зажав ими как бы в щепоть нос, начинаешь тужить лицо. Вскорости между указанными перстами твоими покажется куча какого-то зелёного барахла, или как бы слизь, с пузырями и прочими красотами. Все вокруг плачут и бегут прочь, все вокруг икают и делают тошный звук. Ты же маховым движением роняешь свой сопливый отход об землю, а остаток вытираешь обо брюки или об майку, уж и не знаю, чьи. А хоть бы и свои, Пантеон! И ведь грех-то маленький, да больно уж непригляден.

Ты вот что и как: заведи себе платочек с цыплятами на нём врисованными и чтобы фамильный гербик, и вензелёк «ПЗ», и вот как тебе приспичит носок свой вычистить, ты его с карману вынь, помаши, чтобы вся крошка табаку и хлеба оттудова посыпалась. Потом зделай себе значительное лицо, а не такое, будто ты в транвае решился мочу пописать и как бы извините во взгляде просишь. То есть уверен будь, то есть полупрезрительно на всех кто около глянь, дескать, и ни хрена-то вы ещё жизнь не разумеете! А потом, платочком харю прикрыв, и начинай тужить личико, — оно, добро твоё, всё в цыплятах и в вензелях и сохранится, а ты убережёшь публику от тошного звукования. И тут же, я ж тебе зубы даю, услыхаешь ропот с уважением: «Ооо, он не нос сморкался, он Дело Делал!»

И так тебе следует везде и повсюдову. К напримеру, вот ты мне рассказывал как в лифте живого дома нагрешил когда-то посрать, да попал впроссак, и очень опять стыдился глаз людских. А надобно было как бы зделать вид, что это просто так с тебя вывалилось, как вещь потерял из кармана или ещё как. То есть согрешил, но как бы не намереньем, а по причине инстинкта забывчивости. Конешно, тебе могут сказать криком: «Вот вы тут что оставили!», — а ты на это улыбни губу, как ты умеешь, то есть чтобы даже тебе стало страшно, и ответь: «Это не я, это кто-то другой потерял, у меня так не бывает, у меня хронический ступор кишок». То есть полный отлуп и полное оправдание в широких глазах общественности!

Потом пьянство. Это ж до чего дошёл, все соседи по вечерам своих деток к тебе ведут, как древние спартанцы, чтобы детки увидали, каково пьянство в чистом виде. То есть ты по двору ползаешь, икаешь и поёшь матом всякие возвратные песни и карагоды, а из расстёгнутой на пуговицах рубашки торчит всё твоё хозяйство, которое прикрыть нет никакой возможности в силу того, что штанов на тебе и вовсе нету. Вот, говорят твои соседи, Любушка, ежели напьёшь брюхо своё водкой-селёдкой, глянь какая будешь, и тебя замужем никто не возьмёт. А ты им в ответ одно своё гы-гы-гы, заученное намедни, бормочешь и приглашаешь Любушку за угол цветы понасрывать, то есть дефлорация в своём самом неприкрытом естестве.

Нет, ты пей, это уж у тебя не отнимешь, но пей как правильно делают, то есть ты видал американские кино-голливуд? У них там все заглавные герои в кармане имеют фляжки малые, грамм по сто, не более, и когда трудный жизненный кризис, когда волнование у них в груди аж булькает, они так эту фляжку из штанов достают, отцедят языком граммульку, и вроде успокоятся как бы. Вот и ты заведи себе таковых фляжков штук десять, рассуй по карманам, и ходи куда надо. Вот приспичило тебе оскоромиться, так сразу занервничай, руками задёргай, головёнкой потряси вызываючи. Тебя все сразу: «Ой, что такого, что разволновало Вас?» А ты: «У меня жена вчерась кошку напугала, я до сих пор руками трясуся», и в этот момент выпростай фляжку, и пометь себе язык. Все вокруг ой-ой-ой, это ж как Ваша жена кошку напугала? А так и напугала, скажи, что вопила весь вечер: «Я тебя, говорит, зассанка, голову отверчу и засуну куда надо!», — и заново за фляжкою лезь с гримаской боли и недоумства. Так ты за вечер так наберёшься, что прямо-таки и хлопнешься где был, и тебя за то пледиком накроют и будут тихо говорить в промежности себя: «Это он за кошку так переживает, это он человек прямо как из грин-писы, то есть душа-человек».

Потом я тебе ещё наущение зделаю, пока тебе и того хватит. Ты что уясни? Надо тебе вылазить из любого г….. не абы как, а с уловками, хитрыми ходами, то есть греши, но умей показать всей публике, что ты просто жертва обстоятельств и неумеренных детских фобий.

Ведь как мне жалко, ой, как жалко было того старичка, весь в медали, гармошку играл, газетку-правду читал, а ведь пришлось отнять у него жилплощадь, пришлось. И за то я от него ещё благодарственное письмо получил, дескать, как держать? Так держать! Тотоионо.

Гвардей-берендей.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!