49.
Спать надо тоже уметь как, Пантеон, то есть камень в твой огород.

То есть опять же тебе выговор. Ведь как ты спишь? Доползёшь до своей лежанки, хряпнешься об неё тяжко, жена тебя тряпками какими-то закидает, и вся недолга. Ты, конешно, напоследок попытаешься чего-нибудь с себя скинуть, ну, туфлю там, или фуфайку свою оранжевую, — ан нет, не выйдет ничего у тебя! И погрузишься ты в свои мрачные грёзы, где везде говно пахнет, мокрицы какие-то, коридоры заплёванные, мясной цех, мёртвые старухи юбки себе задирают, голова отрубленная говорит, а ты сам — беременный от Сатаны.

Вот, проснёшься утречком, весь мокрый и липкий от сумрачных переживаний, и ещё час-другой будешь шарахаться от этих самых старух, которые изо всех углов хихикать тебя станут.

Это тебе надо? Нет, это тебе как вторая жопа, — ну, куда ты её себе привесишь? Да и позор по всем Мытищам пойдёт: «Вот, гляньте, идёт Тот Самый, с двумя жопами то есть». Нет, пупсик ты измождённый, надо менять свои отношения, вот и меняй.

Твоё отношение должно стать, что сон — это та же работа. Ты ведь не надираешься с утра, специально чтобы на работу пойти? Вот и тут такое же, — тебе жена литровку коньяка подгонит, а ты ей серьёзно так скажи: «Не могу, дескать, мне нынче вечером в ночное, то есть спать буду, боюсь, до ночи не оклематься мне». Ну, она эдак стыдливо эту литру сама выкушает с лежалою шоколадкою, попоёт, попоёт, да и спать завалится. Тут-то ты сам наглядно и сможешь лицезреть, каковых породистых чертей она всю ночь гонять станет. То есть это тебе наглядность.

Вот, а сам ближе к ночи сходи в горшок, чтобы после не волноваться про мочу, ногу помой, чтобы лишний запах тебе не навеял каких-нибудь там мокриц с тараканами, сядь медитацию зделай на заход солнышка. Это приготовка. А потом ляжь, и думай мысль: «Хочу, скажем, увидать во сне, как я в английском подстриженном парке по аллеям катаюсь на пони, которая мне лутший друг, она по-нашему разумеет, и вот мы едем и толкуем про Роб-Грийе или Артура Кёстлера, — одно из двух». То есть на сон грядущий ты программируешь свой черепок на нужный лад. И вот уже слюнки текут, из носика сопелька светится, храп неимоверно могучий, а на личике — ангельские тени мелькают, хороводы водят то есть. То есть ты уже катаешься и обсуждаешь одно из двух. И так всю ночь. Это ли тебя не сподвигнет, это ли тебя не убедит, сомнамбулка ты непокорная?

Проснёшься, — а у тебя в душе такие светлые штуки шевелятся, что прямо так с утра сядешь за фисгармонию, начнёшь ногой педали воздушные давить, а пальцы как-то сами Оду к радости запиликают. И петь ты будешь так дико и восторженно, что тебе из проезжающих электричек люди белыми платками замашут и кричать что-то будут, да не расслышишь только.

Весь день у тебя пройдёт, как намасленный, и лишь одна заноза будет терзать пяту твоей гармонии: скорее ещё опять поспать бы. Ещё днём продумай, чем ночью займёшься, — или неужто снова на пони кататься по аллеям? Нет, я тебе советую пластинку сменять. К примеру, глянь, как ты на том же пони в Гражданскую с саблями наискосок белой сволочи задаёте кровавую сауну. Или пусть к тебе в гости придёт Сергей Яковлевич Никитин с женою и сыном, и всю ночь тебе поют про «Пони мальчиков катает». То есть море возможностей, масса вариантов, а ты всё своё заладил!

Или даже так. Спать лёг, а сам шепчешь: «Что день грядущий мне готовит?» Поутру будешь иметь готовый ответ, то есть приснится тебе, как ты завтра дрова будешь колоть, коровке вымя помоешь, суп с мослом будешь кушать, часы подправлять стрелочки, ямку для нового сортира вершить, сапожки свои любимые резиновые, те, жёлто-красные, мыть от навоза и всякой прилипшей дряни. Это очень полезный сон. Во-первых, узнаешь, что завтра ещё жив будешь, попрыгаешь ещё денёк то есть. Во-вторых, это всё — полный план дня грядущего, то есть тебе подсказали, что и как завтра. То есть ты теперь с утра суетиться не станешь, головой ломаться «Что делать?» тоже нечего. Это ли не благо тебе? Это благо.

Ещё, конешно, можно пуститься в море неизведанного, то есть перед тем, как отключку делать, плюнуть и сказать: «А, что хочет, тот пусть и снится!» Но это же чирьевато, дорогой ты мой человек, этим же можно дойти и до всякого непонятно чего! Вот и будешь всю ноченьку перьевой ручкою в чернильницу тыкать, или ключиком золотым в скважине колупаться, или в пещёру мокрую ломиться с фекалом в руках. То есть всё одно и то же, просто хочется тебе либидо реализовать, а стеснение мешает и другой какой фактор недостаток, уж не знаю какой, их у тебя столько, что мне иногда за себя страшно, думаю, неужели всю жизнь только на тебя ухлопаю, неужели твоё исправление и воспитание — цель всей моей жизни?

Эх, мать вашу, какой артист погибает!

Гвардейко-казнодейко.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!