40.
Самокритику наводи на самоё себя, то есть мало-помалу делай себе нравственный облом!


Это ведь как бы тебе профилактика от разных зловредных паразитов и шлаков. Ведь они же когда недоедают, страшно нам надоедают, не так ли правда ли? Вот ты их и изводишь чем Бог послал, то есть керосин кушаешь и цинковую мазь употребляешь; да, тошно, скажу я тебе, но ведь не тебе одному тошно-то — они ведь тоже внутри тебя охают и тошнит, тоже хотят чтобы полехчало, вот и бегут из-под твоей кормовой части, как крысы из-под корабля, то есть как бы из юдоли слёз куда их рок влечёт. То есть скушал какую гадость или хинное деревце пожевал — а на самом-то деле обчистил нутро своё от пятой колонны, которая тебе организм буравило и желало там себе уютный быт создать и тебя как бы оккупировать на время прожевания.

Вот и самокритика — она же, сопелка ты фольклорная, тебя как есть освободит от паразита греховности, от шлака лености и навоза рукоблудия. И я тебе говорю — ты этим займись не мешкая, поди, много чего накопил в утробе души своей полуподвальной, много чего требует вмешательства сил компентентных. И не стыдись этих своих порывов. Вот, американы, вроде бы гордый и безупречный народец, а туда же — как начнут себя самокопаться, аж взмокнут, хоть святых вон выноси, воют, коленками себя по брюхам стукают, плачут горестно и сочиняют всякие оскорбительные миниатюрки про самоё же себя, как-то: «Былью не стала сказка в штате Небраска!» или же «В Колорадо и калу рады!» или же «В штате Вашингтон слышен народа стон!» или же «Справедливости добиться нелегко в штате Нью-Мексико!» или же «Всё построено на обмане в штате Пенсильване!» или же что другое, позаковыристей и посамоуничижительнее.

Поэтому, дружок мой самобытный, ты себя не изволь жалеть и холить не смей: от жалости происходят всякие недоумия и пороки. То есть поначалу только в зеркалку поглядывать станешь, безешки чмокать двоякосмысленно, потом по головке сам себя поглаживать начнёшь, потом прикормишь, и всё больше бланманже, крабы и розовая вода, а потом глядь, уже сам же себя перстами сахарными манишь в альков дальний, а там — недалеко до испарины порока и аутоминета с извращениями. И ты этого заслуживаешь? Ещё раз нет!

Ты себя как сидорову козу, ты понимаешь что. Ты вот собери когда всех дачников своих, просто людей с улицы приведи, надень рубище дыряво и смрадно, волосики себе помажь какое импортное гуано из Чили, ручонки поцарапай как-нибудь позатейливей, не бройся дён десять, носа не чисть, в ухе не ковыряй, то есть сделай себе вид будто бы ты кающаяся Мандолина мужеского пола. Вот ты вышел подле них еле-еле, потому как не кушал уже несколько раз, глазок горестно так скуксил, и — пади в лужицу какую, чтобы погрязнее и чтобы собачка какая умная туда же сразу сделала дефекат (для эффекту). Вот, полежал, похлюпался, пискнул пару раз что-нибудь нечленоразборное, только тогда можно на карачку вскочить и начать саморазоблачаться. Рви на себе свои тряпочки и в это самое время кричи во всю что набедокурил за последний период. То есть где чего прибрал что плохо лежало, кого и каковым образом ко греху склонял, сколь яблонь и черешен по соседям сокрушил, где старичка пхнул пешнёю тяжкою, как слепого пожарника под мчащуюся электричку заманил, сколь деткам малым маковой соломы сбыл, каковым образом по баням подглядываешь как кто кого моет и остроты сыплешь членовредительские в то же самое время. Сколь раз пьяный на мопеде по Мытищам катался и сколько кур и индейцев извёл по этой причине, зачем жене укоры горестные делаешь, почему голой жопою в окно кажешься на закате дня, тем самым дев юных видом оным отвращаешь от перспективы семейного очага. Каковым образом подделываешь талончики на комбикорм и кому их сбываешь втридорога, если не в больше крат. Какие препохабные поэзы ночью тёмною с женой пишете, гусьими пёрьями множите, и переодевшись страшными клоунами, до утра мечете по улицам прокламациями с улюлюканием горловым. Как хлеб продаёшь, а в нём стружки да опилки разные для весу — благо, что никто его у тебя не берёт, кто ж возьмёт за такие деньги? И откуда у тебя в домашнем хозяйстве взялся шар чистого хрусталя, а в нём видать, ежели пьяный напьёшься, когда кого кондрашка хватанёт? Не иначе, как от Нечистого презент.

Вот, значит, таково повяньгал со слюнкою пузыристою, в скелетик свой нагрудный тощим кулачком постукал, и, знаешь ли, — так тебе станет радостно, что вот взял, и опорожнился, взял, — и выплеснул это людям прямо в глазки их доверчивые! Катарсис, чисто катарсис! Тут уж ты обмякнешь, ладошкою по лужице поплещешь, а на устах у тебя возникнет лучистая улыбочка, то есть как бы Люцифер снова обрёл благодать, снова в ангельском хоре будет рулады выводить, снова Господь его к Себе приблизил. Так-то.

Людям станет так завидно, что и они тут же к тебе в лужицу попросятся, дай, скажут, и мы познаем момент очищения через трагическое осознание бытия! Ты тогда уж подвинься, и правда, чего тебе одному-то говнищем истекать? Вот, и начнётся у вас тогда весёлая и не знающая себе аналогов эпопея с самокритикою, скоро сам не узнаешь, каково вам всем станет радостно, как вы друг дружке расскажете про все гадости, что на душе держали и что вам кровянку портило: кто кого удавить желал, кто кому измену и аборт провоцировал, и так далее. Теперь ты с утра помои свои не станешь соседу через забор плескать, теперь он сам к тебе прискачет на полувыгнутых: «Не изволите ль помойцев?..»

Добро, ой добро.

Гвардейка — самодейка.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!