38.
Шути шутку юмора и через то вылезешь из той тяжкой ямы, где сидишь!


А то ты ведь ходишь там гуськом, как штаны наложил, и имеешь весьма скислый портрет: то плач, то слёзки, и на что не глянешь, всё вызывает у тебя мрачноту и полные отчаяния вопельки. Ладно тебе, может это у тебя так сложилось, а сродственникам твоим каково? Им то и хочется как бы тебя об рожу твою побить или ещё чего похлеще. Ты самое весёлое что можешь совершить это из окошка глянуть. Эдак вскорости и до онанизма докатишься! Хотя там-то чего весёлого? — Так, глупое шоркание. Нет, Пантеон, не позволим мы тебе всё это!

Вот идёт весёлый мужик, колесо катит, песню декламирует про арлекинов каких-то. Казалось бы, взял булыгу с пола, да зафиндилил ему по спине, чтоб посмешнее, а ты: «дурной знак, не иначе это как смерть моя с колесом». Или вот ребятёнок малый тебе в окошко смеётся, рожу косит, язык свой миниатюрный тебе демонстрирует и кричит, к примеру жопа! Нет бы сделать зарисовку ребёнчишки того с юмором, будто он смешной какой, лысый там или одноногий, или вообще помер будто, а ты: «это он мне высказывает общественное мнение, то есть все так думают, что я жопа» — и опять истерика на полный порцион. Нет, ты не смей. Ты шутку шути даже если совсем не надо, даже если… Эх, да что там! Даже если твоя прямая кишка тебе бунт учинила прилюдно, ты просто так похихикай и скажи громко: «А я обосрался!» Ты не думай, люди поймут, как надо, кроме того, и юмор твой и сатиру оценят и будут между собой так толковать: «Вот ведь какой несгибаемый мелочами жизни, крепкий какой и с юмором какой! И мы так же станем, коли совсем уж припрёт, то есть пример необычайно злободневный».

Или вот кто тебе перечит, подлые знаки руками творит и сопливо чихает прямо тебе в харю. Ты бы, конешно, мог запросто разрыдаться и зарезать обидчика кинжалой, нет, ты с юмором ему представь его же, то есть как макака ему рожу корчь и чихай сопливо. Тут уж, как говорится, тебе нету равных, тут-то он с позором и ускочет на кривых ногах в свою конуру лизать ранения.

То есть ты уже понял, коли не дурак, что юморы употреблядь в строку это очень красиво и жить помогает.

Увидал старушку какую горбатую хромую, так ты над ней надсмехнись разок — другой: и тебе веселье, и ей путь дорожка покороче станет. Увидал девку, у которой руки-ноги, всё на месте, то есть влекущая к себе сильно, ты ей тоже шутку скажи: «Пойдём в лесок, я тебе филиппа заделаю!» Ведь девка та сразу же уверится в своих красотах и дальше пойдёт, гордо шевеля ногами; а может, и в лесок с тобой.

Дома чтобы радостное оживление не затихало. То есть ты с женой всякие милые гадости устраивайте: то ты ей заместо зубного порошку кокаину насыпь с горкой, то она тебе. Это очень весело, вот и сядьте глядя с любовью и хохотайте на здоровьице! Это ли не хорошо? Или остроты сыпьте друг дружке. Она тебе: Пантеон! Ты ей: Выйди вон! Ты: Эльхантьевна! Она тебе: Пошёл ты на!.. Она тебе: Ты севодня жопу мыл? Ты: Мыл-мыл, да мыла не хватило! (Опять смешно то есть) Ты: Иди, купи коньяку! Она: У меня чего-то стрельнуло в боку! Ты: Иди купи водки! Она: Мне надо ехать к тётке! Ты: Тогда купи пива!.. Тут-то она как грохнет: Писать будешь криво! И опять хохотание до хрипов, и опять радостный смешок, или хотя бы просто кривая нахмылка на губе.

Только знаешь, не надо шибко умно шутить. То есть что ляпнешь, а сам и не поймёшь, смеяться-то чем? Где соль и радостное содержание? Тут у меня один осёл уже достал шуткой своей, третий год вяжется: чем, говорит, лошадь кушает? Я отвечаю: мордою. — А гадит чем? — Там у неё под хвостом есть штука, говорю. А он: а ежели бы наоборот, то есть гадила бы рожею, а кушала под хвост? Тогда, говорит, что, жокеи на скачке за хвост держались бы? И хохочет, знай, аж вздулся весь. А я про себя так думаю: от твоей шутки пахнет псарнею и конюшнею, иди, думаю, в кабак, там про это шути, а мне надо чтобы и попроще, и посмешней, как у народа заведено, а не твоя физиология. Но так и не отвадил. Я, видишь ли, задолжал ему немало, вот и приходится эту шутку принимать, как должное, то есть вяло хохочу и прошу ещё рассказать про лошадь что-нибудь.

Только это моя проблема, а ты уже понял, что смешного, что так себе, так вот этим и руководись в своих весёлых семейных КВНах и дружеских попирушках. К примеру придёт к тебе человечик по имени Цунский, только вот представился, а ты ему с порога вопросец в лобок: это что же, Цунский — это «центральный университет народного собаководства, кафедра иностранных йзыков»? Так и пойдёт, слово за слово, спать пора, нет, сидите, шутки шутите, то есть дружба до утра. Чего я вам желаю, а нет, так ходите гуськом, как в штаны наложили и имейте свой весьма скислый портрет лица.

Гвардейка — живи веселей-ка!



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!