35.
Я тебе буду твердить, покуда ты, голуба, не уразумеешь по совести:
«НЕСТЬ ЕЛЛИН, НЕСТЬ ИУДЕЙ, ВСЁ ЕДИНО ТО ЕСТЬ!»


Вот ты там у себя можешь до сей поры позволять себе всякие расовые выкрики и гримасы, типа «Я шведов бы всех к стенке, говнюков белобрысых», или же «Русский мужик кукишем крестится, пяткой в грудь стучит и ногою сморкается!» Ты негру какую в метро увидишь, так сразу его дразнить начинаешь прямо на экскалаторе и морду свою крэмом сапожным мазюкаешь, чтоб посмешнее. Ты как в газетке где увидишь китайца, так сразу ему либо рожки, либо ножки пририсовать торопишься, а жена твоя знай рядом стоит и очень хочет хохотать, мешает ей лишь осознание своего подчинённого положения относительно тебя, супруга желчного и безрадостного. А как соберётся весь ваш бомонд с демимондами и богемами, так круглые сутки сидите, и чукотские анекдоты рассказываете, после каждого, как гнусненький и двоякосмысленный смех уляжется, чуть ли не хором говорите: «Какая недоразвитая нация эти, сидят себе в снегу и оленей жрут, а грязные-то, — как скоты, и бабы у них страшные да косматые, и как их ебсти, скажите на милость?!» (А вас, кстати, никто и не заставляет, милостивые государи, вот что!)

Ты это прекрати, ты это должен понять как свою болезнь идиотизм. Нас Господь в одной кастрюльке варил, Черпаком Мироздания помешивал, так что мы все как суп Господень. Ты вот к плитке своей подойди, крышку с котелка подними и глянь внутрь, чуть ли не носом. Скажи теперь, что тебе милее в супе: сельдерей или петрушка, мясной мосол или вот этот кусочек вымени, пупок курячий или жирный кружок, что поверх этого супа плавает? Всё едино, всё хорошо и гармонично, всё отдаёт душком и жаром, всё придаёт тебе жизненные силы и пищеваренье. Так что и человечиков ты не дели на хороших и нехороших, потому как и они кто мосол, кто пупок, кто жирный кружок.

Конешно, мосол и кружок по внешности не очень-то схожи, я уж не говорю про вымя и сельдерей. Однако ежели ты всё время будешь губой недовольно делать и косить глаз, что же тогда выйдет? Сто кастрюлек, в каждой из которых где вымя, где сельдерей? Странный у тебя тогда обед получится, рубашка ты наша коричневая! Ой, странный!.. Нет, не надо так.

Вот ты, к примеру, в Бурятию забрёл. Конешно, можешь ходить плевать и поношению местный народец подвергать: «Дурацкие дураки, идиотские кретины и тому подобное!». Да, это ты умелец, только подумай: а они ведь тоже могут свою расовую теорию тебе применить и тебя извести, как последнего чахоточного монгола. Потому ты уйми своё нехорошее желание, и танцы их танцуй в национальных шкурках, медведей их тухлых кушай и нахваливай, омуля лови на ноготь большого пальца ноги и по ихнему научись балагурить и смеяться от нестерпимого бурятского счастья. Тогда тебя всякий бурят начнёт любить и холить и может даже в дорогу тебе дадут целую тушу ихнего тухлого мяса. Езжай себе в паровозе, ту-ту, кушай себе по кусочку и соседям нахваливай, чтобы и они интернационализм поняли.

Или же к неграм попал, в парашют на удачу прыгнул и приземлился прямо среди шатров и землянок. Конешно, можно было бы сразу их царём стать, показал бы ты им кофемолку, ватерпас или презерватив, они бы и хлопнулись бы тебе в ножки, обзывая тебя как-то по-своему, но с уважением. Только ты сразу вспамятуй мои словечки и начни их яростно учить европейскому обхождению: как уровни измерять, как кофе молоть в пыль мелкую или как презерватив обувать и пользовать куда. То есть вместо царя ты им станешь как Макаренко, или Ушинский, или я. Вот, пора тебе уже домой, то есть обратно, ты парашют уже одел и начал подпрыгивать, дабы воспарить в небо, а они сидят вокруг, плачут, говорят: на кого ты нас оставил? Посмотришь ты на это племечко, тебе ставшее родным, и увидишь, что уровни у них уже все измерены, всё кофе измолото, презерватив всё так же исправно работает и износу не ведает. Скажешь: меня другие тоже дикие ждут, давайте я полечу, а потом как-нибудь ещё раз проверю, новых приборов привезу, как-то: стартовый пистолет, бумажник и долото. Тогда с гиканьем, с воплями радостными они тебя так подбросят, что сразу улетишь.

А вот американы, они напротив считают, что это мы дикие, что это мы в лесу сидим и сопли из носу замёрзли. Они ещё считают, что мы кровь друг у друга гложем, и что у нас все жёны общие и на одно лицо. Так ты езжай и докажи им, сволоте брюхатой, что мы правильно живём, что ложками-вилками достойно управляемся, что в туалеты ходим не в угол, а как с детства приучены, что наши профессоры не только азбуке учёны, что и мы блюзы в гитары умеем, что наша цивилизация ихней гораздо способнее и оригинальнее. Ты им покажи карточку своей жены из портмоне, другой какой женщины покажи по сравнению, пусть убедятся, что они у нас разные, не на один шаблон. Ты им покажи, что ты на велосипеде умеешь, что плаваешь по воде, как бог, что знаешь ихний поганый язык лутше их, козлов драных. То есть ежели ты им нос утрёшь, так тебе нет тогда слов как хорошо станет на душе, я тебе как есть говорю, врать не приучен с малых лет!

И вот приедешь домой, сядешь в свой бассейн глиняный, окропишь водичкою тельце своё измотанное переездами и прощальными ласками, и скажешь так: «Раньше какой недалёкий расист был и человеконенавистник, а теперь хорошо», друзей себе негров и чукчей заведёшь, глядишь, когда-нибудь даже переборешь в себе дикую ненависть к шведам и прочим датчанам, уж и не знаю чего ты с ними так. Это я тебе перспективу нарисовал, а твоё дело — к ней стремиться и мне спасибо не забыть. Бывай здоров, вечер ты наш подмосковный.

Гвардейка-портупейка.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!