30.
Внешний вид следи, как будто это твоя вторая я.

Вот ты мне карточку свою на конец прислал. Небось, плевал на конвертик, а сам в голове хохотал: пусть порадуется моему хорошему изображению этот отсталый моралист!

Ладно, конвертик твой заплёванный я из клюва почтовой птицы кое-как вырвал, да кое-как отворил, а оттуда на меня смотрит какая-то невнятная морда. Это кто? — спрашиваю. Молчит, щерится только. Кое-как я в этой акварельке тебя признал, бубнилка ты эдакая! Вот ведь как жизнь лицами вертит, ты подумай, Толька!

И вот твоё словесное портретто, как я тебя увидал и описываю:

«Мужик какой-то, поры увядания, росту более чем среднего, тело склада тяжкого, попоплексического, толстоты неимоверной, одна ножка волочит слегка, ручки тоненькие, как спички, личико лихое, брюзглое, глазки низко посаженые, цвета и выправки как у нетели годовалой, волосы растут кудревато, но сомнительно, уши чистые, нос взбит и губья рваны тяжкими ударами недругов. Во взгляде чудится что-то весёлое, будто бы посредническое между человечками и миром всяких духов и агнцев.

На голове — бледно-розовая бупка (т.е. шапочка для игры в домино) с крохотным колокольим ботальцем, оторочена бахромою со знамени какого-то шпионерского, как мне кажется.

На шее — десять раз вкруг оной обвязанный толстой вязки эшарп цвета пёстренького. На внешней сторонке понаприколоты значки разнообразные, как то: шуточный герб города-героя Москвы (т.е. дракончик, сидя верхом на Св. Георгии, вилами колет поверженную в прах лошадку), а также «Косой сабельный удар фельдмаршала Будённого», «Вязка сенбернаров монахами-сенбернарами», «Чудеса иглоукалывания», «Лётчик Нестеров учит своей петле беспризорных детей», ну, и прочее.

Тулово покрыто мятою говяжьей харакиркою из кусочков сшитою цвета небесного помёта, со множеством всяких карманчиков, из коих то птичка выглянет, то преопасная бритовка блеснёт холодом стальным, то просто платочки носовые, ротовые, подмышечные, промежностные и далее. Из-под харакирки чудится сорочка белёсая вся в изумительных горошинах и кнопочках, с воротом типо жаба. Кроме того, плечики покатые скрыты плащом драного шёлка с портретами 17000 невинно убиенных царём-Иродом младенцев.

Штанишка цвета синюшного потёртая, от коленок идёт вразлёт, то есть чистый клёщ, с тою же бахромою, как и на бупке выше упомянутой. На ногах — узкие лакированные бронхи с колёсьями и дырочками прохладительными, чтобы стопки дышали ровно и не потно, с подошвою типа «бьют склянку».

Вот в таком автопортрете ты хотел, должно быть, передом мною бахвалиться, а в конечном пункте сам себя и высмеял, тренога ты косолапая!

А как ты должен иметь внешность?

Да вот как я!

То есть роста неимоверного, богатырского, чтобы детка малая твой битцыпс объять не смогла, чтобы ноги, что твой столб, то есть что твои два столба. Я ведь иду — всё дрожит и кланяется, это называется непобедимый внешний фактор. Личико моё как несколько вытянутое солнушко, то есть глаза сияют и горят. Нос правильный, и даже то, что у других дырки, у меня ноздрёю величают и весьма почитают. Или вот две губы, они не шлёпают сопливенько, как кое-что у кое-кого, а просто находятся под носом и в единстве своём образуют изумительный по правильной ориентации своей рот. Причёску мне никто не причёсывает, она сама как-то с детских лет сложилась, то есть львиная грива с чётким и всем понятным прибором.

Голову надо обувать конфедераткою, треуголкою, толстовкою либо просто фуражку шашечками, будто ты таксистом катаешься (это шутка такая затейливая; попробуй — от смеху не соберёшься!). Шею обверни квашне из бязи батистовой либо марлечкою, но чтобы там был написаны твои сердечные слова, типа лозунг, к примеру «Покойся с миром, милое дитя!», «Куда ж нам плыть?..» и подобное такое. Вот у меня скажем: «Я буду жив, покуда я \ не съем живого воробья» (это мне гадалка нагадала, девица… не помню… Ненормал или Ленорман?). Дальше про штаны да рубахи: не надо. Комбинезоны носи из брезента и дерюги, им сносу нет, да и вообще легко одеться: залез, кнопку щёлкнул, и как у мамки под юбкой сидишь. Боты тоже попроще, а лутше либо строительный башмак, железом окован какой, либо шуточные валенки какие, чтобы выше коленок, то есть идёшь, ногами не гнёшь, и сам смешно, и люди рады.

Вот так ты оденься, и ещё раз карточку пришли, чтобы с моей стороны контроль не охладевал. Я тебе всё замечу, недостатков поправлю, и станешь ты сильно приемлем и любим однародной массой, которая и есть наше общественное мнение и мода на века. А как ты хотел? С тем и прощальная песенка моя:

До свиданья, Пантеон,
Я храню твой медальон.

Гвардейка — лютый злодейка.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!