23.
Ты на Запад не гляди — там плохо весьма!


Конешно, вирус в тебе сыздетства сидит, помнится: то штанишка джинсовая, то роботом танцуешь, то преимущества западного образа жизни агитируешь. Ты ведь, калебасина эдакая, даже в своей комнатёнке — помнишь ли? — храм соорудил: картинка Джимми Картера вся в цветках, свечки да благовония, а ты, значит, передо всем этим на карачках сидишь и «Stairway to heaven» блажишь.

Конешно, ты теперь призму взгляда сменил, возраст упирается уже куда надо, и Джимми Картер как бы мелкая пешка уже, то есть иначе всё располагается на уморительной доске истории. Но ведь то и дело случаются с тобой абсцессы старого мышления, то есть привычки молодой глупости, и вот ты тычешь мне в нос туфелью-кожáнкой, а сам: «Сто доллáров одна штучка стоит шюз!» Или же нет балалайкой поиграть, нашёл ведь каких-то негроидов гитарных, слушаешь, смеёшься, дескать, я как на вудустоке, и мне бы ещё марии-хуаны и бабу в рваных штанах, я тогда буду сексуальный революционер! Или же как в телевизор услышишь, что американы бомбу ещё куда кинули, так сразу в стойку, аплодисмент делаешь и шепчешь в самоё себя: «Американы демократию делают, скоро и нам чего бросят, глядишь, и у нас виски в рассыпуху будут торговать!»

Дождёшься, это я тебе не в шутку шучу, а всё одно — накукарекаешь на свой хребёт! Вот как повкалываешь лет пяток на камнедробильном заводе-фабрике имени Франклина Делано Рузвельта, как попоёшь в хоре ударников с плачем угробным: «Hey, frost, frost, do not freeze me, do not freeze me and my horse», как натурализуют тебя по ошибке негрой какой или чиканóсом, тут-то и взвоешь, как рыба-амбáла, а тебе американы тогда: «А не вы ли, двоедушка эдакая, нас как освободителей встречали чучелом белоголового орлана, не вы ли, мистер, нам глаза отворили, что Элвис жив и обитает в городе Мыски, штат Кузбас, кормясь в должности маркшейдера? И не вы ли, компадре, пор фавор, утверждали, что России давно нужна волосатая рука законной порядочности?»

Тут тебе сразу и случится ностальгия про репу пареную, про квас зело ядрёный и про калик перехожих. Так уж тебе сразу всхочется онучку какую к носу прижать, оралом полюшко-поле вздыбить, у кукушки который час спросить, в трёх сосёнках с молодухой поблудить... Глазёнки-то свои слезучие поднимешь в природу — какие там сосёнки! — пальмы с обезьяним племенем сидят и рожи строят, — какие там анютины глазки! — всюду одна только мачо-и-мачеха из земли лезет, — какие огурцы! — кактус везде торчит и уколоть желает, — какие там молодухи! — модели одни по повидиуму топают и лопочут не по-нашему, это те, у которых ноги из шеи растут, а трусы они подбородком придерживают, а что в тех трусах, я даже не фантазирую, как-то плохо мне.

И это ты всё хочешь?.. Так ты ж тогда и поезжай туда, в Запад, там там стучи, ходи сигару нюхай, твисты пляши вприсядку, наркоты коли, рекламных кроликов слушай и плачь об умилении. А нам оставь наш валенок, навозом набрякший, избушку нашу косящуюся, старушку, за завалинку присевшую, нашу партизанскую тропку, на водопой ведущую, наши достижения великие, нашу поступь нетвёрдую. А ты езжай к своим Бони М, Элле Фитцджеральд-покойнице, к своему Клинтону-хуесосу, он уж тебя потешит в Обвальном кабинете. А нас уволь, мы уж как-никак окрошкой, луком, чесноком перебьёмся, возьмём, и будочку для шарика или бобика сколотим, возьмём, и с медведём попляшем на рынке, то есть наше себе дороже.

И вот десять лет как корова с языком лизнула, и вот ты в Шереметьево-XII в бермудах, в шапочке ихней, с барсетками, зуб золотой, только что с авиетки слез, ещё тошнит, то есть весь зелёный, а как припадёшь к родной земельке-то, завоешь, как кошка рогатая, мазер, мазер, кантри, раша, дескать, это ты учти, поскольку постольку ты же соскучился, тебя ж просто сюда рвало, в Родину то есть, так что ты лучше корней держись, оно лучше, чем там, о чём свидетельствую.

Гвардейко-прелюбодейко.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!