18.
Понятий нет потому что, вот и мука.

У тебя же добро и зло нет ориентира, вот потому ты как телок, куда поведут, там и родные просторы. Скажем, святой какой из пещёры из своей замшелой вышел, повяньгал что про какие-то ихние святые дела, а ты уже весь расквасился, на карачки встал и гимны запеваешь. Или вот фашист тебе какой-то книжкою тычет, где всемирные евреи глумятся потешно над арийским недорослем, а ты снова — в слёзы, и «Хорст Вессель» петь! То есть что святой или там фашист, тебе всё едино, лишь бы всплакнуть да песенку спеть. Это ж куда лезет?!

Нет, ты остерегайся всякое плохое что. Плохое, если попросту, это когда плохо то есть. Но ты не обманывайся простотой, я тебя уговариваю. То есть не просто так.

Вот скажем, если тебя ножиками режут, и ты весь холодный пóтом, рука немеет и мама просится на уста, а выдавить не в состоянии, это плохо, да ведь?.. Так это ж тебя хирурги режут, дубина! То есть благо. Поди харю набил всякой снедью, тут тебе живот-то и скрючило. Думал вкусно а получил страшную пилюлю. И вот хирурги врачи тебя распластали, усыпили сладко и в кишочках тебе заразу режут, чтоб как бык был или корова, это уж тебе потом скажут. То есть зло творят, но с улыбкою сострадания.

Или вот тебя какой мужик иголками колет, ох, больно как! То есть тоже плохо? Нет, он тебе слово какое доброе или картинку на кожице вкалывает, чтобы память осталась и чтобы тебя как труп было легко опознать, да и красиво, когда снимешь рубашку, а там женщина какая призывная или мудрость иностранная, или про маму что доброе, или не всё ли равно, главное красиво и приметно. И память.

А вот ты перед зеркалом стоишь и гриву чешешь. Казалось бы, это очень правильно, то есть причёска. Но ведь надо меру знать. Как увлечёшься, в глазах темно и восторг, а поглядь — лысый уже стоишь, как полено, а на расчёске вся твоя красота болтается, уже никому не красивая. То есть трагедия сделалась через переусердие, от этого многие имеют кислую улыбку.

Но ты не думай, что только разум спасёт. Ты не разумом старайся постигать, а чувством. Увидал, к примеру, животное странное, кикимору там или какую пятиногую, ты поначалу подивись — ах!.. ох!.., зарисуй сепией или каким угольком, в стишке опиши ласково, музыкальной фразой какой охарактеризуй, и только потом уж расчленяй и изучай в своё удовольствие. А то мы совсем уж сухари, всё хотим чтоб по формуле, а чувству места нету, от этого перекос мозга и истерика, мы ж потребители! Как увидим цветочек какой красивый оригинальный, так сразу в рот норовим на вкус, чтоб из таковой фауны красоты наш пищеварительный трактор сделал полное непотребство — потом хоть заглядись в этот тёмный ночной горшок, что ты там увидишь, кроме? Голод — не тётка, возразишь ты мне, ладно, а кто тогда? Мужик что ли?.. Ты красоту должен множить и плодить как суслик, а ты её в горшок!.. То есть эстетики нет или она страдает, так ты помоги своей эстетике, чего ей страдать! Она ж тебе служанка, а не умирающая старушка! Пусть она тебе научит, какую куда одежду одевать, как стихи и прозу вчитываться, как оркестр слушать и не криветь душой, чтоб как зевать, ладошкой пасть прикрывши, чтоб ни запаха, ни кривого зуба не увидел никто, то есть всему научит.

То есть везде, куда ни суй, диалектика и ничего кроме. Всё одно в другое в третье перетекает взаимообразно, от этого путаница вроде, нет, надо только тихонько подумать, палец погрызть или какой иной предмет туалета, глядишь — выход найдён, а у выхода тебя уже с цветочками ждут, песню триумфальную хором тебе, награду и почёт. Так ты только не осрамись, цветочки понюхай, восхитись, ремарку какую сделай, то-сё, и уж потом, когда они все от тебя отвяжутся, постылые, тихо и одиноко когда станет, тогда уж ты в сторонку отойди, и кушай эти самые цветочки, куда ж девать инстинкт, коли он так лезет, да ведь? Не знаю.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!