164.
Ты ведь знаеш Пантеон што я мущина холостой и жених завидный.


То есть всё при мне. И умный, но не до изврату. И красавец, но без этово эстецтва перерастающево в нарцыссизм. Профессия положительная, я же ково хочеш выучу. Вот попадётца мне невеста-дура, через полгода не узнать будет: цыркуль, глобус и бюстик Иммануила Канта станут обязательными атребутами содержимого ейного ридикюля.

И вот стукнуло мне сорок лет. Я загодя стал налаживатца што пора ещё одну новую ечейку общества создать и стал приглядыватца к коньдидакткам. Вскоре одна обнаружилась и я по секретному тебе скажу што это извесная скандалистка Настастья Сволочькова. Баба видная, хоть и тежеловата на подъём. Так ведь и я не непальцем делан. А скандалёзность это даже очень неплохо: она пусть скандалит, фужеры бьёт и материтца басом, а я вроде и не при делах, а вроде и в свете софитов. «При скандале присуцтвовал и ейный муж, Гвардей Цытыла. Ево костюм новосибирцкой фирмы «Синар» потряс всех присуцтвующих: жолтые штанишки, сиреневая жилетка и ярко-алый пиджачёк гармонично сочетались со знаменитыми обесцвеченными кудрями».

То есть выбор как ты видиш совсем не плох. Купить трёх-четырёхэтажный домик где-нибуть в раёне Клязьминсково хранилища воды. Я наберу детишек деревенских и буду их учить букварём. Настасья в промежутках между скандалами будет у станка тяжеловесно крутить свои хуетэ. Она ж балеринка у меня. Примою даже баловалась пока не потяжелела. После обеда — урок истории Мьянмы (Бирмы то есть). Она ж совсем дура у меня. Как-то увлеклась и нащитала у себя шесдесят пальцев. Еле отвадил… Потом вызовем такси и поедем на очередной скандал в Москву, хотя, кстати, Мытищи ближе…

Это лиш мечьты.

А оказалося што реальность намного суровей и жёщще.

Хотел ей на днях звонить и сразу на частоту ей всё так и сказать: «Понимаю што скандальничанье не красит тебя в глазах, и тяжелееш ты прямо на глазах, но любовь не знает границ и потому давай в ближайшее время заказывай патриарха московсково и всея Руси, будем венчатца в храме Христа-Спасителя на втором этажу. Я приеду.».

Вот ты меня, Пантеон, понимаеш как мущину? Што, разве ты поступил бы не также? Я же знаю как ты по ней убивалса с 11.03.1979. по 31.07.1985. И понимаю тебя как мущину. Но и ты понять должен што «если случица любовь с тобой, и ты на ево пути, третий должен уйти». Это песня такая была красивая про моряков. А мы же с тобой почти моряки, помниш ли матросочки наши?

Ну вот уже почти звоню, уже тепло моего дыхания проникает сквозь пластик радиотелефона фирмы «Поносник», уже уровень адреналина в моей крови достиг глаз, думаю, всё, Настасья, хватит уж поодиночьке жить, даёш семейный уют и половые радости! И вдруг мой глаз натыкаетца на экран коньпьютера где эта блять лижетца с каким-то мужиком и заголовок глазит: «Анастасию Сволочькову подозревают в беременности: жених запрещает ей пить».

Так, думаю, што-то не так. Жених — я? Да. Запрещал я невесте пить? Нет, пусть радуетца перед браком, потом сильно не попьёш, учитца надо. Дальше. Кто её подозревает в беременности? Я? Нет. Кто? Вот этот мужик?

Кто таков? Оказываетца што это приседатель правления «Нацьональново агенства прямых инвестиций» Игорь (што за имя такое?!) Вдовин (хороша фамилия для женишка).

Это значитца што нас с тобой Пантеонушко опять кинули: обосрали твои юношецкие любови и планы и на корню подсекли мою ечейку общества. То есть ни тебе Клязьминсково хранилища воды, ни скандалов, ни деревенцких детей, потрясающих букварями.

И из всево из этово один вывод, — не путайса с балеринками. Кроме тово, есть такая имформацыя, што дефственная плева у этих тварей такая, што сколь не тычь, хрену горше. А нам этово надо? Нет.

Гвардей Цытыла.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!