149.
Смотрю я как права нарушают и думаю стал бы ты штоли Пантеон правозащитничек!


Мне-то здесь в сибирях далеко и никто не услышит кричи не кричи а тебе ничево не стоит сбудоражить общественное сомнение и добитца справедливость. Я же помню как ты здецтва за правду боролса и через это непритворно страдал. Например когда меня за написание на парте слова «хек» на цельный час поставили коленками на горох, ты так стал и говориш: «В знак протеста я больше никогда гороху кушать не стану о чём заявляю в присуцтвии понятых». Вся школа трое суток на ушах ходила, заучиха тебе руки с ногами связала и насильно пыталась кормить; тебе даже через вену пытались ввести гороховый отвар. А ты ни в какую, вся морда в горошнице, но взгляд бедовый и бормотаеш беспрерывно одно и тоже: «El pueblo unido, jamas sera vencido, el pueblo unido, jamas sera vencido...» Ну тоесть прямо как чилийский стихострадалец Виктор Харя. И ведь што поразительно до сих пор держиш слово и при виде гороху у тебя случаютца страшная диарэя и синдром Кукушкина-Зозули.

И што ты думаеш эта самая твоя правдовлюбчивость куда-то делась с годами? Што думаеш помельчал душою и теперь ты только лиш самовлюблённый стареющий сатир с повадками аутомоносексуалиста? Так я же не против, думай про себя как знаеш в своё удовольствие конешно, но не отрицай и положительных моментов своево тягостного характера. Вот я помню в позупрошлом годе когда я у тебя гостевал, ваша сосетка пристрастилась через забор вашу кошку обзывать «гулящей», «шалавой», «стервой» и стращать вас што она скоро вам в подоле принесёт. Сколько ты потратил нерва и денюжек, сколь пороги судов и прокуратур обивал, но ведь как я слыхал добилса справедливость пускай через два года: сосетка выплатила вам агромадный калым да ещё публично перед кошкою и её детями извинялась што больше не будет дразница. Вот так и надо держатца, дорогой ты мой человечик или выражаясь по-испанцки mi querido compadre (што это меня на латиносов потянуло? Знать пережрал нынче кайенсково перцу.)

Ты только глянь сколь много народу стенают от безчинств и надруганий нашево неправовово государства, сколь судёб ломаютца и не склеить уже, и всё потому што никто не знает закона и как ево обойти тем более. Вот ты им сиротам и обязан помочь и вывести всю нашу корупцыю и бюрократию к ногтю социальной справедливости.

Ну вот займись для началу наркоманиею. Втерись в доверие какой-нибуть там компании торчков и когда плотно вотрёшса заведи такой доверительный разговорец: дескать патцаны кто обижает обижает, кто вашу и бес тово тяжолую жисть делает вовсе невыносимой? Ну тут они конешно разнюнютца, дадут тебе списки обидчиков и што с ним с кажным зделать. Почитаеш ты этот список и поймёш што разбиратца с кажным в отдельности это вся жисть уйдёт, и решишса на такой шаг: выйдеш на Красную площать с агромадной спринцовкой в руках (ну как в «Кавказсской племяннице») и диким голосом зачнёш кричать што ежели власти не отвяжутца от глубоко больных и нещасных тварей Божьих, ты немедля себе ректально зделаеш смертельную инъекцыю редечново соку. А торчки тутже рядом будут изображать свирепую ломку и слабыми губьями пришоптывать: «Мамка, мамочька… Папка, папочька…» И ведь ты уже штаны начнёш стягивать и целитца спринцовкою своей куда тебе надо, но тут из ворот Спасской башни выбежит главный борец с наркоконтролем и махая белым халатом как флашком скажет што дескать ты победил Пантеон Забутов, сдаёмса. И тут же начнёт раздавать торчкам сувенирные шпритцы с метадоном.

Так што с той поры ты для всево крылатово брацтва наркоманов станеш как Никола-угодник и каждый третий шпритц в нашей стране будет посвящатца тебе, так и будут толковать дескать за здоровье нашево защитнечка и покровителя Пантеонушки.

Потом займись всяково рода и цвету педиками и педикулёзницами. Они тоже нещасные и тоже требуют твоего присмотру. Мыкаютца где попало взявшись за руки ну ни дать ни взять брат с братом гуляют или сестрилка с сестрилкою. Им бы женитца и вести общее хозяйство ну как у нас: где ругань, а где щасливые объятия, где драка-поножовщина а где дружное смотрение телевизера. А их всяко гнобят и обзываютца ну как твоя сосетка сука старая.

И вот ты посмотриш на это всё скрозь слёзки ненависти, любви и печали, и устроиш такую публичную акцыю, только теперь не на Красной площеди а для разнообразия на Смоленской. То есть выйдеш к зданию МИДа с верными тебе содомитами, катамитиками и урнингами, с плакатами и развёрнутыми знамёнами и для начала прочтёш лекцыю о пользе гомосексуализьма. Дескать да с одной стороны пассивные гомики сильно страдают от геморрою но зато с той же стороны у них вобще не бывает аденомы простаты и это есть медицинский факт. А из двух зол выбирают меньшее, так веть? (аплодисмент) Ну а после ты значитца скажеш так: хоть я и натурал, о чём искренне стесняюс, но севодня я хочу показать што я тоже ещё огого какой прогрессивный и продвинутый. И в знак этово я щас стану целоватца с каждым желающим мужичьком. Тут с Арбату как набегут человек тыща или три и все полезут к тебе почеломкатца. На второй тыще ты уже никакой, потому как они все сильно стараютца, да тут ещё из МИДа выскочат Лавров с бывшим Игорем Ивановым и начнут тебя стыдить и умолять перейти на Красную площать. Тут, пересилив себя и размяв губы ты должен совершить апофеоз тоесть полезть целоватца к Лаврову и бывшему ну я уже писал. И штобы в это время все ведущие фотоаппараци мира вас втроём запечатлели и разослали карточьки по всем газеткам мира. Скандал будет я тебя умоляю но тебе тово и надо. Лавров как чесный человек завтря же женитца на Иванове и с той поры (коли министрам можно) во всех ЗАКСах начнут регистрировать хоть ухват с горшком, хоть коня с трепетной ланью. И на кажной таковой свадебке кому быть посажонным отцом жениха и жениха? Или посажонной матерью невесты и невесты? Кому как не тебе.

И вот станеш ты из-под свадебного стола и торжественно и строго скажеш так: «Pero, hermanos то есть ну братишки, я только теперь понял што правозащитная дейтельность это и есть mi destino то есть моё призвание. А работы скажу вам по-секретному непочатый край, ибо страждут и молят меня о помощи всякие разные изгои и парии, как-то эгсгибиционисты и некрофилы, вобще различные -филы и -фаги, и многие, многие другие. Всех защищу и утешу, а их супостатов по судам затаскаю и ихние ворота дёгтем вымажу. В чём клянусь и подписуюсь кровью понятых в присуцтвии оных!» (аплодисмент).

Зная тебя и помня сутьбу сосетки я в этом нисколько не сомневаюс. Терзай, Пантеонушко!

Гвардей Цытыла



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!