143.
Не стыдися слёзок, Пантеонушко, верно говорю!


Вот в осьмнацатом веке знать был век сеньтиментализма. То есть идёт какая-нибуть там Понпадур вся расфуфыренная в театр и обязательно засунет себе куда бутылку с нюхательной солью. Вот сидит на балконке и смотрит как молодой Вертер страдает-убиваетца или там Бедная Лиза топитца бежит. Как настала кульминацыя, она эту бутылку достаёт и сильно нюхает, и из ейных глазок слёски аж брыжжут, так всплакнуть охота. А вокруг все тоже с бутылками сидят и соревнуютца у ково соль покрепше. То есть ведь жалко Лизу и Вертера тоже жалко, и потому все вповалку валяютца и рыдают как детки малые, внимательно поглядывая друг на друшку у ково мокрот поболе. Даже мужики тем не гнушались, а бабы те и вовсе с пухлыми мордами бродили по парижам день-деньской, потомушто куда ни глянь — везде нещасная любовь или тово хуже мезальянс.

Да, теперь уже не то. То ли соль всю вынюхали, то ли в театрах стали представлять плохие пьески. И потому ты теперь, начитавшись блестящих журналок, корчиш из себя мачу какую-то или тово хуже метросексуаллу. Щетинку отрастил хаарлемскую, поливаешся водой с туалета «Гугобос», передвигаешса всё больше на яхтах и хватаеш всякую модель за талию а то и тово ниже. То есть вот он какой мужик должен быть, утверждаеш ты своей белозубой ухмылкою. И вот ты идёш по Мытищам своим, на ходу прыскаясь из одеколону, и гордо щериш рот: ну што тебя в тот момент может подвинуть на слёски? Ништо. Потомушто ты идёш в Клуб Культуры и Отдыха ДСК «Солнечное» на night party, а там надо соответцтвовать образу сексопильново мужика средних лет с донжуанским списком в пять тыщ наименований. И каждой из этих пяти тыщ ты в своё время сказал, подражая нонешнему губернатору Калофорнии: «Айлбебек!» И все они ждут твоево письма или хотя бы открытки какой задрипанной, а ты сидиш в своём пентхаузе с видом электричьки на Чехов, и громко и цынично ржевечеш, как говорят ляхи. Ibo eby.

Но веть время имеет такую обыкновенность што вдруг раз и всё наоборот. Скажем вот завтра Наш Президент устроит такой пресс с конференцией на всю нашу необъятную республику, и там будет ну вот прецтавь себе следующий диалог:

«Корр.: Г-н Президент, прошло уже полгода со времени страшных событий в Беслане. Как сейчас Вы воспринимаете всё произошедшее?

Президент (сморкается в платок): Вы знаете… (сморкается в платок) Нет… ни слов… ни чувств… (сморкается в платок) Дети… (пытается спрятать слёзы) Ни в чём не повинные д… ыыыыыыы!!! (заходится в рыданиях, заламывает руки, рвёт на себе последние волосы. К нему подходят Первая Леди и дочери, пытаются успокоить, но, в конечном итоге, сами бросаются в истерику. Весь корреспондентский корпус, находящийся в зале, не в силах вынести подобной сцены, плачет навзрыд. Слёзы капают даже на объективы видеокамер, снимающих это беспрецедентное событие, и миллионы россиян, сидящих перед своими телевизорами, тоже рыдают, как малые дети. Заставка, конец эфира)».


И што ты думаеш? К завтрему вся наша необъятная республика перестроитца и начнётца такой сеньтиментализм, што веку осьмнацатому станет за себя неприютно и одиноко. Новостя у нас станут вести только бабы с опухшими от слёзок личиками, и всё што-то пришоптывают, приговаривают про себя, платочик в руках комкая. Передачьку «Жди меня» переведут на круглосутошное вещанье по трём канальям ЦТ с суптитрами даже для слепоглухонемых. Самым нашим Любимым Актёром сразу встанет Безруков-Безногов, которому тоже придётца соотвецтвовать. Изобретут даже такой телевизер, навроде каледоскопа, где будут показывать один и тот же сериал, но только крутани хитрое колёсико, и новая беда, и новые хитросплетения сюжетных судьб, и снова есть чего поплакать и об чьей судьбе никудышной покручинитца.

Так што и тебе тогда придётца перестраиватца, куда тебе деватца? Достанеш где бутыль с нюхательной солью, жене отольёш в чеплашку, а сам пойдёш по Мытищам, созерцая грусть-тоску увиденново. Вот собачька тощая сидит, а ты подойди, соли нюхни и восплачь горесно: дескать, до чево же ты нещасная! Вот старушка костыльком землю тыкает, а ты рядом похромай, соли нюхни, и причитай: ах-вах, поди всех сыновей на войне потеряла? Вот малолетка на обочине машину ловит для горя-минету, а ты тут же: сразу видно, што мать — алкоголик а отец — проститутка, и снова в слёски.

Идёш на свою эту night party, а там девки по лавкам вдоль стенок сидят и поют страдания, а парни стоят в углу крепятца не всплакнуть, но видно што недолго продержатца. И вот ты промежду ними выходиш и даёш краткий художественный пересказ повести о нестоящем человеке. Тут вообще невесть што начнётца.

Домой хоть не ходи, жена што не увидит, всё ей навевает сеньтиментальный мотив. Ну её понять возможно, всёж таки поэтка, им надо. Но когда глянет на тебя, восплещет руками-то, ах, дескать, Пантеон, где твоя молодость, где твои злачные годы, где кудри и прочее, так невольно сам восплачеш и скажеш: да.

Так што не думай што у Нашево Президента к завтрему такой заскок не случитца, и потому тренируйся. То есть приведи домой каково калику перехожего, слепенького, убогого, сядь в диван и начинай давить слезу. Пригодитца.

Гвардей Цытыла.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!