134.
А как штобы тебе стать святым, Пантеонушко?


Хотя кто-нибуть посторонний глянув на тебя скажет: какой вы говорите это святой, ему там клейма поставить некуда! И я скрипя серцем должен буду ему качнуть головой, потомушто ты погряз и што грешен по самую крайнюю плоть а ведь от неё плоти то есть и проистекает всяческая греховизна. Вот взять хоть бы твоё сквернословие. Ты человечик вроде образованный, читать учён, гитарку бряцаеш и женины стихи наизусть твердиш. Но вдруг внезапно как прорвёт из тебя и ты толкуеш громогласно такие срамные словечьки, што даже соседи плачут и детей в погреба пихают штобы не слыхали как ты эдакую митирогнозию разводиш. Всем достаётца досыта, вон жена сидит таблетки солидола сосёт и собственными волосьями конопатит себе уши штобы не слышать как ты вокруг прыгаеш и её поливаеш грязным выражением. Да што жена! ты сам-то к зеркале подскочиш, себя углядиш и сразу в бой: «Чево уставился, копрофаг? Я те щас тестикулы в анус-то запихну, а после сфинктер на глаз натяну ну и далее в том же лексиконе». И ведь пытаешся не на словах, а на деле воплотить!

Это, Пантеонушко, лечитца, потомушто это болесть такая именуемая «синдром Жиля и Латуретта». Вот наш огромный гений Иоанн Хризостом Вольфганг Теофиль Амадей Мотцарт ею тоже страдал. Сидит бывало со своей волшебной флейтой, пиликает в неё, и вдруг ево как и тебе прорвёт, — святых вон выноси! Ево-то не успели подлечить, чумка ево скосила, и когда ево хоронили даже никто не пошол вослед за гробиком потомушто он успел всю Вену обматерить и охаркать сопливо. А тебе это надо?

Нет, я тебе серьёзно советоваю совершить духовный подвиг, тем более будет чем занятца. Ты я знаю уже давно материтца устал и к святой жизни тебя так и тянет как таракана в мышеловку. Но опядьже — как? С чево начать, вопиш ты мне через вёрсты, мили и километры. А я тут как тут с советом и примером, на то я тут и поставлен.

Вот жила-была в сибирском городе Томске в позупрошлом веку такая сильно святая женьщина, звали её Домна Карповна. И штобы ты полутше понял какая она была хорошая, я тебе тут длинную цытатку припас, а ты прочти и обдумай: «Постоянного жилища Домна Карповна не имела, часто проводила дни и ночи под открытым небом. Одежда её состояла из разной величины узлов, навешанных почти на голое тело. Домна часто перебирала их вместо четок, таким образом скрывая от людских взоров свою непрестанную молитву. Когда сердобольные люди в трескучие морозы дарили ей шубу, она с благодарностью принимала, но через несколько часов отдавала её другому бедняку, продолжая страдать от мороза. Такова была её любовь к ближним. Зная о тяжелом пребывании заключенных в Томском полицейском участке, Домна начинала расхаживать возле них и петь духовные песни, за что сама задерживалась. Узнав об этом, томские купцы и купчихи, почитавшие Домну, грудами несли ей пироги, блины, чай и сахар. Все это она раздавала бедствующим арестантам… Помня слова Священного Писания: "Блажен, кто и скотов милует",— святая проявляла заботу и о бездомных животных, а также цепных собаках. Она часто кормила их, а привязанных собак, о которых хозяева не заботились, отпускала на волю. Животные также любили праведницу и ночью во множестве окружали её. Но и среди бессловесных тварей Домна Карповна не забывала о Боге, и Томичи часто слышали во мраке ночи, среди собачьего воя её молитвенные возгласы: «Пресвятая Богородице, спаси нас!»

Это што тебе не руководцтво к действию? даже придумывать ничево не надо. То есть с чево начнём? Раздевайса, оставь разве што трусишку штопаную, а сам увессья пакетиками разными, мешочьками и узелками. Пусть тебя жена крестанёт как следует и иди шляйса по широким улитцам своих мытищ. Конешно побьют разок-другой всякие там фулиганы неверующие, а тебе што? Ты знай вопи себе што дескать Бог терпел и нам велел и целуй их всех в уста, глядиш уверуют и побегут молитца. К томуж мешочьки и узелки они ж самортизируют самый сильный побой, што святые тебе дураки штоли, они всё не просто так, а с умыслом.

Потом знать иди себе к городцкому слецтвенному изоляйтору и ходя под окошками запевай разные трогательные песенки, да погромчее и со слезой. Ты себе прецтавить не сможеш как из-за решоток разные разбойники начнут рыдать и проситца на волю, обещая што больше не будут. И што самое загадошное это то што милицанеры тоже все в слёзках гремя ключами побегут отворять застенки и выпускать оттудова толпы бывших уголовников а теперь уже добропорядочных кристьян. Те сразу же организуют кресный ход, соорудив из подручных матерьялов распятки, хоруговки и иконы Бабоматери, а тебя значит на руки возьмут и станут носить туда-суда.

Ну и собаки конешно. Я тебе предлагаю пойти дальше Домны Карповны и воопще всех мытищенских собак на волю выпустить, пускай бегают и наслаждаютца как ты им про Бога будеш расказывать. Вот сидиш ты на пригорочьке, вокруг тебя тыщ пять кобельков да сучек хвостом трясут, а ты им: «Вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира. Потому я и сказал вам, что вы умрёте во грехах ваших: ибо, если не уверуете, что это Я, то умрёте в грехах ваших». Собачьки они сильно пугливы станут, сразу обретут дар речи, и вот как завопят: «Да Ты это, Ты, мы Тебя сразу признали!» Тут и бизнецмены подрулят и с фургонов всяких станут грудами разгружать пироги, блины, чай и сахар. Ты их благословиш по-своему, слюнку глотнёш, пересилиш тоску желудошную, и скажеш тихо но настойчиво: «Всё отдайте собачькам». Бизнецмены за это тебя сильно зауважают, станут ноги мыть и водку пить. Один всёжтаки подойдёт и скажет: ну хоть шубу возьми, святой отец, собакам своих хватит. Она хоть и женская, но сильно дорогая и тёплая до не могу.

Прими, это тебе ещё один подвиг будет: пошляйся-ка по таковой июльской жаре в норковой шубейке! И через всё это самое ты вскорости станеш самый любимый человечик во всей своей мытище. Годик-другой, глядиш и проснётца у тебя дар прозорливости, тогда вовсе отбоя не станет, полгорода за тобой бегать начнёт и вслушиватца в каждый твой чих и бздох. Только не забудь мешочьки и узелки раз в год менять, иначе негигиена и потный запах, а какой ты святой ежели от тебя разит? Нет, святой он должен быть святой, а не как попало, чево тебе искренне желаю и привет.

Гвардей Цытыла.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!