133.
Экстремаль, Пантеонушко, крути нерв!


Ведь скушно живёш, мухи дохнут как ты там пресмыкаешся. Ведь сам не знаеш куда себя девать и как получить тонус. Это жизнь разве как ты там живёш? Станеш с утра, коропку спичек по столу рассыпеш и по одной обратно в коропку суёш. Или вот ходит кошка по комнате, ты на неё зенку уставиш и смотриш часами как она ходит или лежит спит. Тут жена ещё подсядет, зевнёт и спрашивает: што, ходит? да отвечаеш, ходит, но щас спать лягет. Да тут не то што кошка, кто угодно захрапит от ваших наблюдений! Или вот сядеш в креслу и ногами качаеш а жена сидит тут же и у гитары кажные пять секунд тренькает первую струнку. А как ты телевизер смотриш? Первым делом выключаеш все звуки, потом картинку темниш до не видно ни хрена, а сам в той же кресле разложешся и хрюкаеш спросонья. Жена приплетётца, зевнёт: чево кажут? да темно, ничево не видать, толкуеш, и правильно, чево там смотреть-то? Одни расстройства, пищевые отравления да чеченские болевики а нам с тобой надо беречся, нервы-то они могут и кончитца внезапно, а кто мы такие без нерва? Роботы какие-то. Да, зевнёт жена, надо спать идти, нечево нервы рвать.

А вот ежели бы не лень твоя зделал бы звук и картинку и увидал бы на экране таково задумчивого волосатово мужичёнку с лохматой бородою. Звать ево Фёдор Конюхов, значительный я тебе скажу персоонаш нашей повседневности. Он раньше тагже как ты время жёг: то пальцы на ногах нюхает, то в колодезь кричит часами слушая эхи, то картинку «биф строганый» разглядывает из поваренной книшки в увеличительную стёклушку. А потом как-то случилося с ним удивительное чудо а именно хряпнулся он ночью с печки, и надо ш так што прямо башкой. Поохал там себе с полчасика, стал, пощупал помятую голову и понял што набил агромадный шишак. Ну, понятное дело, замазал весь черепок зелёнкою и заново на печку полез. Только уснул сердешный и вдруг снитца ему што он с агромадною бородой и весь в длинных волосьях едет верхом на белой медведке прямо на северный пуп Земли. В одной руке у нево флажок Росии, в следующей — конпас со стрелочкою зыбкою, и он медведку погоняет прямо на ту стрелочку.

Поутру понял Федя, што набил себе шишак путешественника, который уже никогда не пройдёт, а будет только всё больше. От сутьбы не ускочеш на своих двоих, подумал Фёдор и пошол ходить то есть стал экстремалом. Вот с тех пор как лет уж двацать шляетца где ни попадя и придумывает как ещё выпендритца. То на слепеньком верблюдике достигнет полюса холода, то на корыте каком-то окиян переплывёт, то станет на карачку и спиной вперёд через Сахару шкандыбает. Прослышит што где-нибуть скоро земля затрясётца, сразу туда летит, найдёт самую ветхую домишку, тово и гляди сама рухнет, и сидит там ждёт когда же земля затрясётца, а он испытает адреналин и волнение. Или вот купил себе спецально самый поломатый велисепед и говорит собравшимся репортёрам што вот я на этой развалине хочу заехать на самую высокую точку то есть што именно завтра отправляюся на Гималайский хребёт о чём вам и заявляю. А репортёры што? Они народ весёлый, и уже к завтрому во всех газетках агромадные картинки как Фёдор Конюхов на велисепеде без сидушки и со сдутыми колёсьями стартует от памятника на Наклонной Дыре што в Москве прямым курсом на Жомолунгму, а на багажнике у нево уже сидят и лыбятца три верных шерпа.

То есть слава, Пантеонушко, слава как есть. Часто ли ты свою харю в газетках читаеш? Не думаю што часто. Только один раз, да ты помнить должен, когда ты хлеба в магазине купил а внутри её нашол пилку по металлу. То-то ты тогда струхнул, всё мне по телефонке плакал: зачем мне пилка, это ж надо чево-то пилить, а чево пилить-то? Потом оказалося што это была такая лотерея и ты эту пилку выйграл, и вот тогда-то тебя в газетке и пропечатали как ты стоиш как дурак с нею в руках и изображаеш как бутто чево-то пилиш. Вот тебе и всех тебе радостей.

Да ведь и не в славе одной только делов. Вот тот же Федя Конюхов, он же прямо брыжжет адреналином. он после каждово своево экстремальново вояжа идёт на станцию переливания и от нево откачивают этово вот адреналина до трёхлитровой банки! Потомушто иначе он прямо сам не свой, трясётца, подпрыгивает, потеет как конь, стук пульса до пятисот штук в минуту. А вот отцедят ему в баночку, он какой-то сразу спокойный становитца, сидит, улыбаетца, дремет, шишку гладит. Только это ненадолго у нево, неделя-другая, и опять трясётца, потеет, прыгает. Тогда ему надо опять чево-нибудь придумать, где бы с толком потрястись, а не просто штобы так. Говорят он нынче собираетца на пятисаженных чугунных ходулях прочесать от Бухары до Бухареста за какие-то десять дён. То есть мужику шишка всю жизнь изменила, он теперь как во сне с бородою и весь в длинных волосьях.

Так што вот тебе направление — это Фёдор Конюхов, он тебе покажет где раком зимуют. Поначалову никуда особо далеко не рвись, к этому попривыкнуть надо, да и жена опять же не отпустит. Ты тайком от ней ввечеру ходи на железную дорожку, она ж у тебя там рядом. Ляж на рельсу и жди поезда. Вот вроде едет, тук-тук, ту-ту, а ты лежи и жди. И вот когда уже совсем рядом, ну прямо секунда между жизнью и смертью, прыгай в стороны и сразу почуствуеш как из твоёй поджелудошной железы польётца внутрь какая-то житкость. Это и есть адреналин. Придёш домой весь потный, трясёшся, прыгаеш, глазом косиш. Жена тебе зевнёт: чево это ты? А ты прямо сам не свой, такая в тебе сила появитца и эрекция мысли и движения.

Или вот ещё один способ спотеть. Надо сильно до мозговой колотушки напитца и ближе к ночи сесть в какую-нибудь ту же электричьку. Слезай где-нибудь возле тёмново леса и лезь часов пять через буреломы урочища и овраги. Ближе к утру забудься сладким сном, а как бодун-то тебя разбудит, бормотни спёкшимися губьями: где я? Потомушто ни хрена не помниш после пятой стакашки. И вот с такого похмела тебе задачка: добратца обратно домой. Каково? Так што кончай ты с этими спичками игратца, зделай себе жизнь проблемной и как можно более наадреналиненой. Глядиш и жена к тебе потянетца, ругатца станете с друг друшкою, а там какой-никакой, но тоже стресс и волнение. С приветом,

Гвардей Цытыла.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!