108.
Займись авторскою песнею — 2, Пантеон!

Трёх дён не прошло, как я тебе наставил. Представляю здесь себе, как ты там бегаеш по домику своему, шевелюры отовсюду дёргаеш и заклинаеш тонким басом: Гвардеюшко, шли письмеца, иначе у меня моча кончитца, да её и так уже этой мочи нет! Шли да доложи какие далее перспективы светютца и што делать для окончательного прорыва в мир авторской песни, а?

Ладно уже, чево ты там арлекинишь лишний раз, побереги сил, и вообще преврати свой дом в дом терпимости и трепетного ожидания разных там откровений.

Вот што. Новая ступня вверх для тебя это будет надо ехать в фестиваль. Это такие сходки, их проводят разные умные люди там, где много всякого комара малярийского, слепней язвящих, гадов ползущих — щитомордника с гадючкою и где деревенские, как их не проси, всё одно морду побьют. Это для того штобы туда ехали самые стойкие и попеть охочие во што бы то ни стало. Вот приехал, палаточку свою утлую где-нибудь в болотце поставил на распорку. Полей себя дефолиантом штобы отогнать разных коровоссущих и штобы не казаться таким уж зелёным певцом. Ну и иди после. На тебя тут же выскочит какая-то косматая беззубая чудилка и полезет обниматца, да так хохочет, бутто ево мёртвый братец нашёлся. Ты конешно тоже полезь и целуйся в приличные места, не то про тебя скажут: он обниматца не любит, то есть он чуждается духу и запаху нашево песенного брацтва. То есть чудилка не просто так к тебе жмётся, а проверка на вшивость, это следят организаторы.

Ну, нализался вволю, иди далее, и видиш, што по болотцу разные там кочки, и на каждой сидит певец или конпозитор и каждый стараетца што-то другим показать и у других углядеть. Один весёлый такой, в матросочке, всё норовит спеть сатирический куплет с двойным поцсмыслом и уязвить порок. Другой, в мундире костоправа, напротив хмурый, аж скукожило личико, сильно кричит, бьётца гитарою и всем грозит концом. Отчаянный, скажу тебе, мужик, рисковый, особенно вот это я запомнил: я не люблю когда мне лезут в уши, особенно когда в него плюют. Третий опять же всё лезет обнять и прижаться объясняясь што дескать сколько народу и все такие талантища, аж дух вон. Ты найди кочку какую пустую или столкни с неё кого-нибудь вовсе неприметного барда и тоже начни показывать. То есть доставай своё походное раскладное укулеле и к примеру воспой родные просторы, перекаты, урочища, обрывы и иной ланшафт. Народ сразу к тебе подберётца и начнёт подпевать, махая зажигалкою. Ты вроде кончил, а они: ещё давай, пока газ в зажигалке есть! Ну ты тогда опять, пока газ не кончитца.

Потом там есть ещё такие нещасные, они всё ково-то ищут, и каждого спрашивают, а вот не видали такого-то, пятые сутки дескать потерялся, куда ушол никто не знает, а надо, у него секретный документ и взрыватель. Сразу тебе откроюсь, никуда он не потерялся, просто лежит в болотце под кочкою и отдыхает от алкогольного пара, потомушто намедни встретил закудышного дружка, который ему 27 раз пытался спасти жизнь. Вот они посидели на кочке, спирту пососали, вспоминая ужасное прошлое, а потом туда же спать легли. Того, кого встретил, болотцо засосало насмерть, а этот лежит и отдыхает.

Вообще, Пантеон, вези туда с собою множество выпивок. Там ежели ты не пьян с тобой никто срать не сядет, а без этово никак: та это по крайней мере по двое, штобы друк от друка гадючек отгонять и комара на жопе бить. Так што пей много для анестезии от укусов, ран и тяжких сомнений. Обвесь себя малыми фляшками, и то из одной выкушай, то из другой прими и далее. Так и время пролетит быстрее некуда, потом даже ничево не вспомнитца, особенно как деревенские придут, махая колышками и тихо, бутто во сне, матерясь.

На фестивале все очень любят кушать, а разные ушлые бабёнки только и рады, што взять агромадный чан и туда чево-то кидать и  варить. Ей толкуют, может хватит, чево ты разошлась-то так? Третий раз уж завтракуем? А она задорно так подморгнёт, дескать, а чево ещё делать-то тута? Потом присмиреет, прихмурит глаз и начнёт вспоминать ленинградскую блокаду. Тут уж волей-неволей сядеш и начнёш жрать што-то жирное и склизкое из этого самого чана, представляя, што болотцо окружили фашисты и хотят извести неформальное творчество на корню.

Вот, наобнимался, нажрался, напился, знать, день прошёл и начинаютца вечёрки. Организаторы ходят и строго следят, когда все морды напьют до визга. Тогда надо начинать концертку. Сколотят помостик, тряпку разную повесят, микрофонку на палочку суковатую примостят. Тех, кто сильно хочет петь, будут выводить спецальные мужики с повязками, и держать до тех пор, пока проистекает песнь. Зритель он тоже никакущий, но он-то сидит, его держать не надо, и хлопает исправно, то есть в начале, в середине и в конце, ежели угадает.

Ну тут фамфара писькнула, из ракетницы кто-то жахнул, знать, торжественное начало уже случилось. Вот одна девочка вроде трезвонькая, но её тоже выводят, потомушто по всему видно это её последняя песенка: то ли костоеда, то ли летальный геморрой. Голосок слабенький, струнку дёрнуть вообще сил нет, но народ принимает, потомушто вошёл в положение и сочуствует.

Вот бывший генерал дальномётных войск, весь в пятнышко одет, он щас будет воспевать далёкую экзотическую страну Бульбулистан и как он там под танк бросался. Он сильно нервный, да это и понятно: попробуй под танк залесть, косточка-то трещит и пукнуть очень хочетца, а нельзя, услышат, провалишь задание. И вот как он вдарит в гитарку, и как закручинит: молодые парни все погибли, только я остался генерал, — тут-то все и зарыдают.

Вот выводят бабищу толстенную в кокошниках, еле тащут, знать, она будет громко кричать про несбытошную любовь на рязанском диалекте. Потом многодетная мать с агромадными грудями, эта будет придуриватца малолетней и дурьим голоском петь про какую-то дервянную коняшку с дыркою в боку. Это она шибко детей любит и им посвятила. А те-то рады!

Будут петь вдвое, втрое, впятеро, ввосьмеро, хор мальчиков, и все на свой голос, даже страшно станет: столько народу, и у каждого свой голос имеетца! То есть множество интереснейших людей: кто трётца об тебя, у ково груди, у ково летальный геморрой, тот танками помят. Ходиш так по болотцу и диву отдаёшься: эко их всех сказило и сколько талантов хранит в недре своём наша земля!

Ну вот, дня три попил, под кочкою переспал, знать пора домой. Тут опять станут заглавные эти, которые обниматца лезут: это их час! Прямо всех слюнкою своей намажут, а слёзок-то, — ино подумаеш, сколько в них там жидкостей скопилось? Деревенские придут, тоже всплакнут, дескать, приежжайте, а то скушно тут, надоело баб своих охаживать. Но главное што надо собраться всем кучкою, за плечики похватать кого ни попадя и рыдая воспеть ещё один разик: «Не надо, не надо, не надо, друзья!» От этого говорят сильный обмен веществ и вроде понимаешь, што ты тоже не говно, об чём подозревал ещё вечор. А вон оно сколько такого же как ты! Так што займись и упражняйся.

Гвардей Цытыла — тот ещё мудила!



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!