104.
Вот я тебе и говорю, Пантеонушко: нашёл бы ты для меня там у себя старушку какую!

Ты же мои судьбы злобныя знаешь и даже когда-то, помнитца, зделал сочуствие, што мне помнитца как ныне:  всё на шею  мне плакался гуняво, дескать нещасный ты наш и совал мне с соплёю в носе по карманам то галеты, то неметцкие шекаладки. И не знал того, што судьбы мои и того туманнее и нещаснее.

Вот первая моя жена, я уж и не помню даже, в каком она звании была войсковом и как внешне выглядывала, только лишь зуб её золотой так и побляскивает в дремотной синьке полузабытья. Ещё помню, што была она, голубка, непомерно сильна и мудра как в фармакопее равно  как и в фармакогнозии, и домой таблеток таскала мешки здоровенного весу, объёма и действия. Уколы она мне делала шутя, одной правой и одной левой, и тем даже от косоглазия исцелила, а однаждова  ночью когда все спали пыталась мне тайно, без моего ведома, вставить мне какую-то инпортную спиральку куда-то между промежностями. Говорила дескать пока нам рано ещё штобы дети попёрли, так я и себе и тебе на разный случай. Но я не дался, обида меня взяла, обозвал я её коновалкою и нарисовал на личике красных крестиков. На том и расстались, а ещё она унесла с собою  все таблетки, шприца и наркотиков. А я уж так к ним ко всем попривык, ну да ладно думаю, у цыган возьму, да и цыганы все уехали суки.

Потом я нашёл помоложавее этой, такая чернявая, вся кудрями пошла и всё по татарскому языку чевото лопотала. Та тоже всё домой пёрла, только заместова таблетки  каменюки какие-то, называя их по татарскому минерал. Наберёт каменюк, и ну махать геологическими молотками, оттого имела колоссальный взмах и мускул. Ещё любила петь, да громко так, што рёв стоял на полдоме. То есть страшная, увлекающая натура. Не признавая чужих там всяких хоралов и гамадрилов, вопила в основе своёй гимны и агитки собственных мук творчества. В общем, тоже не свезло мне: била она меня больно и угрожала в глаз альпенштоком за то што я тоже песенку пою, только тихую и затяжную (а какие с такой жизни петь станется?). А она нет, говорит, ты тоже кричи и подпевай мне в моём героическом сказании про дикую пустыньку Мойынкум, — и лупит меня по башке какими-то чётками. Так што я поплакал себе в селезёнку и сказал ей прощай. Она обрадовалась и куда-то ушла.

Потом я женился на какой-то сильно тихой, всё сидит, улыбаетца. Сигаретку у меня стрельнёт и сидит хихикает чево-то за себя. Эта ни шиша домой не таскала, да и то благо, — чево бы она с теми улыбками мне натаскала? Говна какого только. Вот. Телевизер всё смотрела и сильно хохотала чево бы ни казали. Так што она мне вовсе не мешала, бить не била, только уж сильно весёлая, и вот однаждова села и укатила куда уж Бог весть.

Время идёт, а я всё самостийный и незалэжний, а так нельзя поскольку самостийность и незалэжность опрокидываютца союзом с НАТО и проституциею на самом ниском уровене. Нельзя. А у вас там много мотаетца всяких, кто ж не знает, — Мытищи ведь! Так што ты мне старушку наищи, у вас им там до хрена.

…Я тебе сразу, без ебеняков выскажу, штобы ты мне старушкой своею не совал, это я так, для красных снов тебе начало начал. Мне надо штоб она была кандидатка науки, и штобы с поясом чёрным была,  и штобы определяла ветер по слюням. То есть штобы плюнет куда ей вдруг станет, и штобы знала куда ветер дунет. Это для семейных отношений очень важный конплимент. Ещё мне надо, штобы в таблетках разбиралась, была геологинею и сильно смеялась по телевизеру. Пусть книжек всяких читает и плачет, но искренне а не так как они книшки читают нюхая какую-то слёзоточильную соль.  Пусть песенку поёт, но ты её научи штобы тихо пела и с пристрастиями, и это у меня вызовет катарсизы, я точно знаю блять. Я люблю когда эти самые  поют тихо. Они умеют, ежели научить (это их надо в погреб посадить).  Потом пусть, голубка, колекцинирует марки и значки, но только штоб я про эти выкрутасы не знал и не ведал, но тою же секундой знал и ведал кагбы опосредованно. Это надо штобы тайна была или секрет какой, это тоже надо сильно и ты знаеш зачем. А ежели найду так пусть в погребе сидит со своею колекциею и тихо поёт, ты знаешь как. Потом надо штобы она имела приятную манеру, а не так как ты в пиджаки сморкаешь нос. То есть пусть умеет станцовать брек-данс, фокстроты и румбы. Ладно, пусть не танцует, но хотя бы попытаетца, — мне и это доставит немалые раздумия.

Пусть зовут её Микрософия, а лет ей будет скажем сколько есть. Блины пускай печёт только штобы с чёрною икрою и со смыслом. Штобы геометрию знала  планиметрию и стереометрию. Это, ежели ты ещё не в Курске, ужасно важная вещь в семейной жизни. Вот ни одна моя жена ни хрена не смыслила ни в той, ни в другой, ни в третьей, — и што вышло?! Проверь и у своей, знает ли она квадрат вращений? Уверен, што знает. Я не раз её видел, вращающую квадраты, но это между нами. И ею пусть штобы между.

То есть я на тебя надежду держу и уверен што ты меня не оправдаешь.
С доверием, —

Гвардей Цытыла.



Оглавление
© Гвардей Цытыла



Поделись поучением!